Остров-cайт Александра Радашкевича / Стихи моих друзей / Валентин НЕРВИН

Стихи моих друзей

Валентин НЕРВИН

 

 


Фото Михаила Квасова (портрет работы Валерия Азовцева).

 

 

 

ПРОЩЕ  ПРОСТОГО

(Авторская подборка, 2018 г.)

 

*  *  *

 

Жизнь устаканилась

                          и понемногу

определилось ее существо:

я направляю послания Богу

и получаю ответы его.

Если идти по течению Леты,

то получается, как ни крути,

что доставляются эти ответы

через людей незнакомых почти.

Вон, рыбачек у причала шаманит,

я подойду, за спиной постою;

он обернется и запросто глянет

с облака

    в самую душу мою.

 

 

 

*  *  *

 

Эта Родина проще простого,

эта правда, как небо, стара.

У кривого столба верстового,

наконец, оглянуться пора.

Сколько всякого было-случалось

и случается в ней до сих пор! –

и земля под ногами качалась,

и стреляли друг друга в упор.

Но, какого-то лешего ради,

представляется мне, например,

будто жили по вере и правде,

будто слушали музыку сфер.

У кривого столба верстового

подымается дым без огня.

Эта Родина проще простого,

эта вера от пули меня…

 

 

 

ИЗ  ДЕТСТВА

 

                           Юрию Кублановскому

 

На фоне железнодорожных путей,

согласно церемониалу,

калека безногий в тележке своей

с утра колесил по вокзалу.

Душа на пропой и медаль посреди,

а за отворотом бушлата –

согревшиеся у него на груди,

скулили слепые щенята.

А он, бедолага, шутил невпопад

среди суеты балагана

и водкой выкармливал этих щенят,

бутылку достав из кармана.

Хорошие граждане средней руки,

забаву ценя лобовую,

охотно кидали свои медяки

в тележку его гробовую.

В шалмане водяра текла, как вода,

навстречу собачьему веку,

кого мы сильнее жалели тогда -

щенят или всё же калеку?

 

Вокзальные слезы легли про запас,

бухло переполнило чашу.

Кого мы сильнее жалеем сейчас –

себя или Родину нашу?

 

 

 

*  *  *

 

В этом городе областном

даже воздух уже не тот…

Липа старая под окном

от усталости не цветет.

Мы состарились вместе с ней –

устаканились, отцвели.

Но в один из осенних дней -

на оставшиеся рубли -

я возьму проездной билет

в тот июнь, где, дыша тобой,

осыпается липов цвет

по-над городом и судьбой…

 

 

 

*  *  *

 

Пройду с утра вдоль нашего квартала –

по достопримечательным местам,

где женщина безумная читала

свои стихи собакам и котам.

Предполагаю, что, по крайней мере,

имея первобытное чутье,

все эти замечательные звери

беспрекословно слушали ее.

Безумия таинственные знаки

и слова эмпирический закон

воронежские кошки и собаки

по жизни понимают испокон.

Как проклятый, карябаю бумагу,

а человеку надо по судьбе,

найти обыкновенную дворнягу

и взять ее в товарищи себе.

 

 

 

 

«УЛЫБКА»

 

Около фонтана, в чебуречной,

где всегда роились алкаши,

говорили мы о жизни вечной,

в плане трансформации души.

Атмосфера этого кружала,

не переходя на эпатаж,

в некотором роде, освежала

серенький воронежский пейзаж.

Разливное пиво, чебуреки,

водовка, нечерная икра

и чудные люди-человеки,

не особо трезвые с утра.

 

Но… уже давно, по всем приметам,

жизнь пошла по новому пути:

боулинг стоит на месте этом,

алкашей в округе не найти.

Если наше прошлое – ошибка,

если даже горе не беда,

вспомните название «Улыбка» -

это у фонтана,

                          господа.

 

 

 

 

*  *  *

               Александру Радашкевичу

 

 

Отчего, скажи на милость,

на какой такой предмет

этой ночью мне приснилась

песня юношеских лет:

там красивая такая

отражается в трюмо

и поет, не умолкая,

Сальваторе Адамо.

Только время, априори,

человеку не судья –

Сальваторе, Сальваторе,

спета песенка твоя.

Что упало, то пропало;

мы не выкрутимся, но

даже то, чего не стало,

в зеркалах отражено.

 

 

 

 

*  *  *

 

Я вовсе не пророк

                                и даже не философ –

на лаврах почивал,

                                 на нарах ночевал –

по смутным временам

                                       доносов и допросов

в сообществе своих

                                   сограждан кочевал.

Я часть моей страны –

                                       загульной и былинной –

и часть ее любви,

                               не знающей границ.

Наверное, умру –

                                и в Книге Голубиной

добавится одна

                            из множества страниц.

 

 


 
Hugediscountmeds.com.
Вавилон - Современная русская литература Журнальный зал Персональный сайт Муслима Магомаева Российский Императорский Дом Самый тихий на свете музей: памяти поэта Анатолия Кобенкова Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)