АФОНСКИЕ РОЗЫ
Где облако свинцовое крыло возложит на негаданный
Афон и чайки недвижимо простёрлись на сиреневых
ветрах, там на причале монастырском приветит, как сам
святой, нас юный старец Пантелеимон, потупив долу
взор, и поведёт в костницу почивших братьев мимо
арок из стриженных роз и приблудных котов, мимо нас,
смакующих ещё на том материке не то рахат, не то
лукум. Георгий, Павел, Никодим – чернеют криво
имена на костяном челе. Вовек никто не вспомнит их,
а значит, не забудет. Он покажет и утварь, и снасть
в музейных мастерских, где старинное фото смиренных
мастеров, что тачают братьям сапоги, из которых один
глянет прямо в тебя со стылым шилом в цепких пальцах,
и ты уже не отведёшь глаза от глаз, тебя прошивших
из заглавного лада той островной и отчалившей жизни.
Оставив покаянно целованье на жемчуге взыскующих
икон, мы, после миски постных щей, читаем шелестящему
закату позабытые светом стихи и разбредаемся по кельям,
и смотрим перечёркнутые сны, не поминая, как нас зовут,
внимая опрокинутому морю в иллюминаторе монашьего
окна. И вот уж на пустом причале белёсый пёсик с чёрным
ухом нас провожает в вещный мир, и юный отче, как сам
святой, осеняет прозрачной дланью, где рассветные розы
заплетаются звёздным венцом, где случились и мы, кого
теперь уж не забудут все те, кто и не вспомнит никогда.
2026
