СЕДЬМАЯ СИЦИЛИЯ
К олеандровым ветрам над пучиной
обратного моря, в средиземные сны,
что сплетают пустое с порожним, я
вернулся обречённо на свои петлистые
следы, что так бережно стёрла неоглядная
волна, к сливочной лепке прозрачных
соборов, к фресочным сводам обманных
небес, словно к бронзовому танцу
охмелённого негой Сатира в полуснах
непроявленной яви, в толчее отстучавших
сердец, в оглушающий хор воробьиный
в тучах фикусовых крон, но только на
панбархатном закате, во славе лучезарных
облаков, в смертоносные смерчи Марсалы,
что наслал на изломе лета благодатью
уязвлённый Посейдон, к тем же чайкам
над рассветом, к тем же кошкам в рваной
мгле, чтоб в сладкой лавке «Профитроль»,
как и прежде, миндальным мороженым
провожал я смиренно загаданный рай.
