Остров-cайт Александра Радашкевича / Поэзия / "ОСЕННИЕ ВСТРЕЧИ - 2020" (Брюссель)

Поэзия

"ОСЕННИЕ ВСТРЕЧИ - 2020" (Брюссель)

 

 

ОСЕННИЕ ВСТРЕЧИ В БРЮССЕЛЕ - 2020

 

 

ЧАЙ

 

 

Чай должен быть крепким и

сладким. Жизнь – ломкой

и подслеповатой. Небо –

пустым и высоким. Горе –

набухшим и чёрным. Сердце –

пугливым и громким. Радость –

солёной и краткой. Родина –

детской и дальней. Вечер –

последним и влажным. Песня –

напрасной и пьяной. Долгой

и горной – дорога. Прошлой и

вешней – любовь. Память же –

крепкой и сладкой, как наш

заутренний, душистый,

как наш с тобой горячий чай.

 

 

 THÉ

 

 

Le thé doit être noir et

bien agrémenté. La vie, fragile

et légèrement aveugle Le ciel – creux

et sans cesse élevé. La peine enflée

et sombre. Le cœur – craintif,

tambour battant. La joie –

pimentée et brève. La mère patrie –

enfantine, bien éloignée. Le soir –

humide et pluvieux comme le dernier des ders.

Le chant – enivrant, vain, vite oublié.

Le chemin sinueux et long. L’amour 

passé et toujours printanier

Les souvenirs – doux et forts

comme notre thé, si chaud et parfumé,

partagé ce matin ensemble.

 

 

 

 

ЗА ПЕТЕРБУРГ

 

 

За Петербург седой души

в колоннах и крестах,

за Мойки царственный изгиб,

кренящий в никуда,

и тосты влюбчивых друзей

под арками веков,

за пушкинско-чайковский взмыв

и ненавидящих его,

за слово стёртое отцов

в заплёванном углу,

за взоры статуй голубых,

прореявших в закат,

и за расстрельные хлопки

в подвалах над Невой,

тот ветер, хлынувший на лоб

из-за, из-под моста,

за башлычок наследника и штык,

повёрнутый в груди,

за Ксении зелёный дом

в блаженных облаках

и гарь пречистых поездов,

отшедших в Ленинград,

за солнца наших юных снов

над корочкой небес

и лёд любви, за колкий вздох

длиною в байку-жизнь,

за наш согласный шаг с тобой,

ласкающий гранит,

за Петербург седой души,

как чайку на плече,

пока я жив, пока я мёртв

в когда и в никогда,

за стаю ангелов немых

в колоннах и крестах.

 

2006. СПб.

 

 

 

 

A SAINT PETERSBOURG

 

 

A Saint Pétersbourg et son âme aux cheveux gris,

Survolant les colonnes, les croix

Et comme s’élançant toujours vers l’infini,

Le cours majestueux de la Moïka.

Au rythme des toasts levés aux amoureux

Sous les arches courbées, séculaires,

A Tchaïkovski, à Pouchkine, à leurs vœux

Qui flottent toujours dans l’air.

Aux mots prononcés par nos pères délaissés

Dans un coin sali, oublieux,

À tous ces regards lancés aux couchées

Depuis des statues clairement bleues.

Aux coups de fusil qui encore retentissent

Dans les sous-sols de Neva

Et aux courants d’air qui nous happent, telle une brise

Depuis chaque pont et au-delà.

Au ruban de l'héritier et à la baïonnette,

Plantée au cœur des sujets,

A Sainte-Xénia et sa chapelle verte, 

Touchant les nuages bienheureux. 

Aux cendres des trains sans cesse immaculés,

En partance vers Leningrad,

Aux soleils de nos insouciantes années,

Brillants comme les cieux disparates.

A l'amour glacé et ses aigres soupirs,

Longs comme une vie acharnée,

A nos pas accordés qui caressent le granit,

Dans une démarche chaloupée.

A Saint Pétersbourg et son âme aux cheveux gris,

Comme une mouette sur l'épaule posée,

Tant que je meurs ou bien tant que je vis,

Pour toujours ou bien à jamais,

Sous ses colonnes et sous ses croix,

Là, où les anges restent muets.

 

 

 

 

У МАМЫ

 

У мамы без мамы по пояс сугробы

и талые души в прозрачных мехах,

безбурные ветры, ручные бураны,

сокрывшие пухом провалы дорог,

и стены за стенами глубей зеркальных,

где стаи немые в краях узнаванья

срываются в твердь отражённых озёр.

Уфа расступается, вчуже родная,

всевешнее дышит за стёртым углом.

У мамы без мамы до неба сугробы

и детская мгла заоконных миров.

 

 

 

CHEZ MA MERE

 

Chez ma mère sans ma mère, à l'infini des Neiges, 

où des âmes sans âmes sont couvertes de peaux

transparentes et vides dont les vents se protègent

et les bourrasques recouvrent les routes d’oripeaux.

Là où se dressent que des murs, volent des âmes miroirs

dont les meutes muettes sont au bout du vécu

et s'élancent vers les lacs vernis du printemps

sur le sol où ma ville se perd dans l’enfance

nous laissant disparaître son amour disparate, 

planqué en sourdine derrière chaque coin émoussé.

Chez ma mère sans ma mère, tas de neige frottent le ciel

et des ténèbres infantiles crèvent les vitres aveuglées.

 

 

Переводы на французский Валерия Двойникова (Бельгия)

 

 

_____________________________________________

 

 

 

 

Когда я был в Индии, меня поразило священное дерево, которое называется баньян. Оно растёт, опираясь в начале на другие деревья, не причиняя им никакого вреда и не касаясь земли, и его корни питаются из воздуха – от дождя, ветра и солнца. Как только они касаются земли, то устремляются сразу вверх и дают множество новых воздушных корней. Это огромное дерево-лес, в тени которого может ютиться целая деревня. Его возраст исчисляется сотнями лет. Вот таким деревом ощущаю себя и я. Корни в земле и в небе одновременно. Никакой оторванности от родной земли, и никакой приземлённости.

 

Un jour, lors d’un voyage en Inde, j'ai été subjugué par l’histoire d’un arbre sacré appelé le banian. Cette épiphyte prend racine directement sur les autres arbres, sans jamais leur causer pour autant aucun préjudice dommageable. Ses racines ailées ne sont jamais en contact avec le sol et puisent le gros de leur énérgie à partir des éléments extérieurs, c’est-à-dire de la pluie, du vent et du soleil. En outre, dès qu'elles ont l’opportunité de toucher le sol, elles en profitent pour s’en éloigner immédiatement en se précipitant vers les hauteurs afin de pouvoir y fabriquer des nouvelles racines aériennes. Il s’agit d’un immense arbre-forêt, à l’ombre duquel peut se perdre tout un village. L’âge de cet arbre se compte d’ailleurs par des centaines d'années. Et il m’est proche. Je me sens comme lui, enraciné à la fois dans une terre fertile et accroché à un ciel infini, sans subir pour autant aucun détachement de mes racines originelles et sans se sentir terre à terre non plus.

 

Перевод Валерия Двойникова

 


 
Hugediscountmeds.com.
Вавилон - Современная русская литература Журнальный зал Журнальный мир Персональный сайт Муслима Магомаева Российский Императорский Дом Самый тихий на свете музей: памяти поэта Анатолия Кобенкова Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)