Остров-cайт Александра Радашкевича / Поэзия / Из сборника "ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА - 2019" (Льеж, Бельгия)

Поэзия

Из сборника "ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА - 2019" (Льеж, Бельгия)

 

 

 

К ФОТОГРАФИИ ОТЦА

 

Они разглядывают нас из младости своей

с любовью, но без вычурной надежды,

они не закрывают глаз, опалённых

студёным стожаром всезнанья, и видят

нас, не видя, конечно же, насквозь –

сквозь всё, чего как будто не бывало.

Они рассматривают нас сквозь нас без

цели и обмана, и мы не опускаем глаз,

их нежно отводя туда, где всё кончается

сначала, пока не начинается с конца. 

 

 

 

 

МИСТЕРИЯ

 

Нас жрец земли земле не причастит.

М. Волошин

 

 

И мне был явлен власти клир павлиний и злата –

сволочной, я вызнал ад великих чудаков и рай

улыбчивых ничтожеств, лобзая пясть прозрачную

святых и ризы грехотворников блаженных, я был

последней тварью, что спаслась со мной в нечаемом

ковчеге, и провожал обжитые миры в зубцах кремлей

и пентаграммах пентагонов, по первопутку, в даль

и стынь лилась пунктирная дорожка початых дней,

ночей неизречимых в театре раненых теней, где

Мистериум Магнум нам упёрто в чело по воле

непреложной кукловода, я провожал гробы и нежил

обретенья, и млечный пепел поцелуев струило над

плечом паникадило снов, неся попятною волной

в заветный край посюсторонний, где резные просторы

Ленотра и где ветер Палермо на грудь, где блики

радужного блуда и лепет оголтелых бед, кривое небо

всех чужбин текло в вокзальные углы, кроило

лиственную сень в виду немой, оледенелой Леты,

я помню всё, что позабыл, и разглядел, что не заметил,

и я доселе не устал безлунным сном выгуливать себя

в долине божьих слёз на поводке неведенья охранном.

 

 

 

 

*   *   *

 

 

Отмотай меня назад, неразмененное время,

целлулоидную ленту снов вселенских открути

до слипающихся кадров заэкранной белизны,

где влетает паровоз на всех парах в немые

залы, где бьёт макака кокос о камень и

обратным раствореньем продолжается душа

за воронкой полуснов, где города седого

детства уже в упор нас не узнают, хоть те же

полоумные на скошенных углах в пустых

объятьях одиночеств сосут бессмертья

леденец, где всё сошло и все прошли, и даже

память крылом надломленным под утро

не бьёт в забитое окно. Неприкаянное время,

промотай меня назад – к драгоценностям

дороги и к небренностям весны, где на

росстанях разлук и в преддверьях встреч

обратных мы вслепую мямлим «мама» и

в начале безначальном, и в нечаемом конце.

 

 

 

В ПАРКЕ СО

 

 

Я пришёл к тебе прощаться, фиолетовое лето,

на серебряной скамейке. В обелисках кипарисов

ты уже не начиналось, ты ещё не проходило.

Сколько лет из лета в лето мы впадали по ранжиру

в вероломные бураны, в ледяные листопады

там, за устьем млечной Леты, где любили

и томились, всё сбираясь не остаться

и стараясь не пройти.

 

Как безлюдно. Так безбожно разверзаются лакуны,

на подлунном трафарете проступают пятна ртути.

Я пришёл с тобой расстаться, целовать нагие ветви

с позапрошлою листвою. Был лишь твой, теперь

ничейный на подоблачной скамейке, фиолетовое

лето на серебряном рассвете. Обними меня

за душу: ты ещё не начиналось, ты

уже не проходило.

 

 

 

ПЛАСТИНКИ

 

О мечты золотая игла, –

А безумье прославят поэты.

И. Анненский

 

 

За мной кружили вы по были, мои пластинки,

из городов, которых нету, и стран, которым

не бывать. О, вы спасали от Америк и возносили

в Ленинград. Вас упаковывала юность и волокла

на главпочтамт: развесив уши, расправив крылья,

себе я сам вас отсылал. Сквозь шип отыгранных

времён, царапины отпетых судеб вы охранили голоса

миров, которые погасли за краем раненых  мелодий

и непростившихся стихов, где всласть по впадинкам

скользила ты, мечты золотая игла. Я не могу

вас больше слушать,

не слышать вас я не могу. Ни обожать, ни ненавидеть,

ни отписать в заветный хлам, что в пятом высится

углу, где пирамида поминаний и мавзолей младой

любви. Как кольца стёртые Сатурна, как дыры

чёрные вселенных, как рысаки в машинном смраде,

вы даром не потребны никому. Когда наш след,

как бред, простынет на той, виниловой дорожке,

мой ангел вас во снах покрутит, и за меня он

улыбнётся, и за меня поплачет он. Пусть перевяжет,

упакует и вдоль Невы вас пронесёт на главпочтамт,

за Исаакий, и отошлёт в немую вечность

мне заказную бандероль.

 

 

 

 

*   *   *

 

                                   Александру Мельнику

 

Не грусти, что нам не двадцать в акватории любви,

что не к нам скользит сей парус по целующей волне,

не тужи, что ветры никнут, провисают небеса над

курчавыми садами безвозвратной стороны, не грусти,

что никого, не пеняй, что ничего в переулках отрешенья,

где возлюбленные тени из зеркальных лабиринтов,

не моргнув, не обернувшись, за премудрыми котами

в расповапленных пирогах отплывают в никуда.

 

Золотое вино одиночеств подливая в бездонный фиал,

на широких атласных листах мы дописываем судьбы

под глухой и враждебный шумок, пересчитывая кляксы

симпатических чернил. Не грусти, нам вечно двадцать

в средостении любви, где ютятся души наши до заведомой

поры. Дальше было всё не то: подтасовки да подмены,

и пустые измены себе. Бездну вешних предвкушений

не наполнить местным небом

и стихами никогда.

 

 


 
Hugediscountmeds.com.
Вавилон - Современная русская литература Журнальный зал Журнальный мир Персональный сайт Муслима Магомаева Российский Императорский Дом Самый тихий на свете музей: памяти поэта Анатолия Кобенкова Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)