Остров-cайт Александра Радашкевича / Поэзия / ПОСЛЕДНИЙ СНЕГ

Поэзия

ПОСЛЕДНИЙ СНЕГ

 

 

Уфа: «И Белая с аксаковской веранды...»                        

 

 

  

 

           *    *    *

 

 А впрочем, ведь нарочно заигрался

в судьбу, где всё начало без конца:

и Белая с аксаковской веранды, и

с парапетов радужных Нева, –

все дали, вздохи, сны и знаки,

недосяганья, перелёты – и всё, и вся,

чтобы отдать сомнению полвека,

проигрывая веку полсебя.

  

                                8.VII.1998. Уфа

                                

 

                                    

 

 

                  *    *    *

                                                      

                       

Вот и ты. Земные облака

в снах веков текут во изголовье. Вот

и я, и в капище ветров

                                       прошуршала

вещая страница.

                            В караване

неслепящих солнц заскользим озёрами

                                                видений

                                     целое

                   несчётное

мгновенье.

                   Вот

и мы, и край верховных грёз

                                                 вспламенел

гудящею прохладой, и поют

недвижными устами в сердце Дома,

где так ждали,

                         ждали только нас

млечными надзвёздными ночами.

 

                                   13.VIII.1998. Уфа

               

 

 

                                                                                       

                                            

        

    ТАРЕЛКА ИЗ ДЕТСТВА

 

 

    Два зайчика, две белочки,

волнистые края

 

    у беленькой тарелочки.

От каши естества

 

    он стёрся, мальчик с санками,

и клёцки-облака, и ёлочки

 

    германские на безначальном дне,

где белым лишь по белому

 

    из перло-гречне-манного

в метели лунных окликов

 

    цветные голоса.

 

                          30.VI.1999. Уфа

 

 

 

 

           ДЛЯ ГИТАРЫ

 

И камнем канул в сон ответ:

значенья не было в печали

радости, ни – в радостях печали,

где всякий вздох – пустой навет.

 

Как слепота, набухший свет

разлит в томительном начале

с фиалом тьмы – как на причале,

где я забыл на всё ответ.

  

                          3.VII.1999. Уфа

 

 

 

 

 

 

                      *    *    *

  

Вульгарная, угарная, припухшая Уфа,

аграрно-промтоварная, ты набок

сбила тапочки; тебе весь свет до

лампочки, весь рай – до фонаря. Тупею

невозвратно я, и снова ставлю галочку

над Белой почерневшею, где с пивом

бродят парочки, жарищу матеря.

  

                                 6.VII.1999. Уфа

 

 

 

 

 

               ТИМАШЕВО

 

 

Давно уж улыбаются с камней

ровесники и те, и те – ещё живей и

тщетно раскудрявей. Соседки – более

не вдовой, солдатика, дельцом забитого

дельца, вершителя и пешки, прямой

отличницы и праведной карги

эмалевые взгляды пылятся оробело

в лесу косом крестов, татарских лун и

ржавых звёзд, где из-за листика

тряпичного белёсый червь на грядке

дорогой явился нам доверчиво и,

в общем, дружелюбно. И вот уж

вслед и мимо, не мигая, глядят опять

ровесники, что даже не взрослеют, и те –

ещё-ещё живей и вечно

раскудрявей.

 

                                7.VII.1999. Уфа

 

 

 

 

 

                    *    *    *

 

                 Графу Андрею Цехановецкому

 

 

А в Уфе – от потерянности, от ума

ли – ничего не идёт на ум,

и душа в тополиной июньской

метели, откруживши весь век наобум –

от невинных лазоревых вин, из-под

пепла похмельных расселин – знает

лишь, что в летучих снегах тополиных

не пустует пустая скамья

в губернаторской мёртвой аллее

отрешённых когдатошних лип.

 

                                  14.VI.2000. Уфа

 

 

   

 

 

                    САШЕ Д.

      

 

Затевается новая песня молчанья, – а

безмолвья беззначны слова, – и

на рельсах трамвайных седой

одноклассник пропускает меня сквозь

глаза.

          Зелёный шёлк, пятнадцать

лет, наш первый самый Ленинград на

Новый год над мокрым Невским

в гостинице, которой, знаешь, просто нет,

в стране, которой, видишь, и подавно,

которую назначено считать такой-

сякой продавшими её, как и себя, как

нас с тобой – за те каникулы, за мостовой

стеклярусно-муарный отлив, чтоб Сашам

старым стало неповадно, а новым – даже

просто невдомёк.

                              Но безмолвья беззначны

слова, громыхает разбитый трамвай

за судьбой – по Уфе в тополином

буране, затевается вечная песня

молчанья.

 

                                 15.VI.2000. Уфа

 

  

 

 

                     АРИЯ

 

 

Жизнь. Нам снова снится эта жизнь,

и дней неверных лабиринт

снова ведёт прахом дорог к трём зеркалам,

где из-за спин или сквозь тень

шатких теней краешком уст, как из икон,

как сон во сне последних снов –

жизнь. Нам снова снится въяве жизнь,

и дней текучих тонкий смерч –

ангела перст – нас понесёт боком за край

немых, налитых громом туч,

где ждёт отживший клавесин

звон торжества, час неподдельных мук, где

жизнь. Нам снова снится всуе жизнь

сквозь сети непроглядных дней,

нас отучивших

жить.

     

                            14.VII.2001. Уфа

 


 
Hugediscountmeds.com.
Вавилон - Современная русская литература Журнальный зал Персональный сайт Муслима Магомаева Российский Императорский Дом Самый тихий на свете музей: памяти поэта Анатолия Кобенкова Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)