ПЕРВЫЙ ПАРИЖ
Он был под новогодним снегом, сразу после промозглого
Лондона и парома в бурливом Ла-Манше, как в заветных
романах Дюма, после примёрзших к полю поездов, в пелене
сигаретного дыма, с бурчаньем недовольных животов,
в привокзальном отельчике, видавшем все сомнительные
виды, и в полночном бистро с бутылью доброго бордо,
поcланной тем дальним столиком улыбчивых гуляк из
прошлого кино с субтитрами про ветреную негу бытия,
с Джо Дассеном в гудящей «Олимпии» и Пиаф за позёмкой
на продрогшем Пер-Лашез, запечатлённым моим «Зенитом»,
в котором бьётся сирая Нева о сны замшелых парапетов,
с нетопленной громадой версальского дворца, галереей
ослепших зеркал и чернеющим парком в бархатной раме
пропылённых веками портьер, с импозантным Ашенбахом,
скользящим по-венециански за ажурным виденьем в лукаво
лайковых перчатках, с незаметившей нас Джокондой под
картечью праздных глаз и шипением шинным Елисейских
Полей, где тени душ гарцуют за собой. Был он сразу и
навсегда, хоть нет его, того, уже который бренный срок и
энный век который, да и меня не очень есть под шапито
залатанного неба, лишь эмигрантская мансарда, как встарь,
витает выше крыши в подводном переулке Куртуа.
Версаль, янв. 1979 г.
