ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ
Зал ожиданья был забит помятыми людьми
в ожиданье уфимских задержанных рейсов,
и я ловко подсел на последнее место за столиком,
приглашенный радушным жестом улыбчивого
горца, теребившего свой дебильник. По соседству
две молодые женщины с девочкой, прилично
одетые и летящие в отпуск к турецким морям,
глушили литровую бутыль отменного виски,
разбавляя всемирным пойлом экскрементального
цвета. Одна из них, как я понял, была врачом
в далеко не бесплатной больнице. Из неё, как из
крана, лился накатанный мат-перемат, а говорила
она о коллегах, работе и своем престарелом отце,
при этом девочка раскрашивала что-то, заглатывая
сласти, а я лепил эпитеты и образы ваял ранимого
стиха о покидаемом городе детства, который
стёрли нежные бураны, когда нагрянул Грядущий
хам. Объявлен рейс, бутыль допита, дописан стих
с седьмой попытки, толпа умялась по местам,
и скоро дочка пошлёт её туда, откуда никто
не вернулся, за новых вас и прошлого меня.
