Остров-cайт Александра Радашкевича / К. Д. Померанцев / ИТАЛЬЯНСКИЕ НЕГАТИВЫ. Встреча в ресторане

К. Д. Померанцев

ИТАЛЬЯНСКИЕ НЕГАТИВЫ. Встреча в ресторане

 

Встреча в ресторане

 

 

                                

 

                                  

                                                        Вдруг – он улыбнулся нахально, –

                                                                       И нет близ меня никого…

                                                                       Знаком этот образ печальный,

                                                                       И где-то я видел его...

                                                                                                          А. Блок         

 

                                                                      

 

 

            Я не приехал в Италию: я в нее спустился. Спустился с альпийских снегов, куда-то на петлистую дорогу, возле Бриансона.

 

                                   Опять на дорогах Италии,

                                   Порывисто дышит мотор.

                                   Венеция, Рим и т. д.

                                   Помпея, Миланский собор…

 

            Седьмой час. До Милана двести километров. Многовато. Придется заночевать в дороге. Ближайший город – Суза. Пусть будет Суза. Чем она знаменита? Не все ли равно.

            До Сузы пятьдесят километров. Если все будет благополучно, через час доберусь. Дорога не ахти: крючки, шпильки, подъемы, спуски: горы еще не утряслись.

            Но что это? Впереди, слева, как будто тучи. Тучи над Италией? Невероятно!

            Но сомнения нет: с Востока надвигались тучи.

            Тучи с востока…

            А в Константинополе, в Британской школе для русских детей, меня учили: «Экс ориенте люкс!»

            Вот и разбирайся!

            Бьющий в лицо ветер доносит первые раскаты грома. Неужели придется останавливаться, доставать непромокаемый плащ и прочую противодождевую броню? Неужели не пронесет? Тучи над Италией! Потрясение основ!

            Жаль, что по бедности эмигрантской пришлось продать автомобиль. В автомобиле в грозу куда уютней. В крайнем случае, убавишь скорость…

            – Неужели нельзя быстрей? Сколько еще до Биаррица?

            – Километров пятьдесят.

            – Наш автомобиль – это благополучный мирок среди разбушевавшейся стихии… Я люблю благополучие среди катастроф.

            – Это эгоизм.

            – Я знаю, что я дрянь.

            – За это я тебя и люблю, Лин.

            – За откровенность или за дрянь?

            – За то, что ты знаешь, что нет сильней этой любви.

            – А говорят, что любовь спасет мир.

            – Не любовь, а красота.

            – Это одно и то же.

            – Нет, это много страшней!

            В Биаррице выла буря. Диким верблюдом горбился океан. По набережной летали клочья желтой пены и звонко шлепались на мостовую, на витрины магазинов, на стекла автомобиля.

            – Океан отпущен на свободу.

            – Океану некого любить.

            – А человеку?

            – Чтобы он не стал стихией…

            Этим вечером Лин стала моей невестой. Был понедельник, восьмой день недели.

            Мы проводили рождественские каникулы у моего двоюродного брата в Биаррице. Всю ночь гнулись кипарисы и скрипели оконные рамы. Но дождя не было.

            Пронесло…

 

 

 

 
Рисунок Юрия Анненкова.

 

 

 

 

            Когда я подъезжал к Сузе, небо уже совсем очистилось. Я начал искать ночлег.

            Толпа гулкая, улицы узкие. Красные (почему-то красные) мотоциклисты, хвастаясь ловкостью, бросались от одного тротуара к другому. От них с визгом отскакивали мальчишки, скрипели старики, вспыхивали девушки.

            В двух отелях отказали. То ли переполнено, то ли вид не внушает доверия. Да и кто разгадает человека за масляными пятнами и слоем мотоциклетной пыли. Кто угадает, что я – «большой и нежный, что я сердцем чист».

            Ну, а вдруг – кого-нибудь зарежу под истошный твист?

            Остается на главной площади большой отель с ливреями, ливингрумами и прочими звездочками. Наверно дорого и неуютно и опять же – мотоциклетный вид.

            Можно, конечно, проехать дальше, поискать в другом городке, да уж слишком разморило. Теперь бы отмыться, переодеться, полежать, помечтать, человеком стать, да за стол с неизменными спагетти и благословенным кианти.

            Объясняю свою нужду:

            – Камера персона сола. Уна нотта.

            – Мольто бене.

            Ну, значит, жив Бог!

            Зал ресторана небольшой, уютно освещенный зеленой лампой. На столике декоративная черная пепельница и вазочка с красными гвоздиками. Но я не курю. Красные же гвоздики мне давно ни к чему…

            – Учитесь ценить ненужные вещи, – замечает позади меня, по-французски, молодой человек своей визави.

            – Да я только их и ценю.

            Я вижу в зеркале задорный профиль девушки, белое платье в синих цветах. У молодого человека светлые вьющиеся волосы. Струйка сладковатого дыма от американской папиросы.

            – Разрешите подсесть? Марк, журналист, философ и поэт. От безделья и тоски мотаюсь по дорогам Италии. С удовольствием бросился бы под автомобиль или сиганул через парапет, да страшновато. По природе я труслив и подл.

            Я хотел что-то ответить, но незнакомец уже уселся и, посмотрев на недопитую бутылку, попросил:

            – Велите принести еще стакан. Мне дьявольски хочется пить, и кусок сыру: я с утра ничего не ел.

            Что было делать? Я пожал плечами и велел принести сыру и пустой стакан. Гость налил себе вина, выпил и, с аппетитом закусив, продолжал:

            – Вас смущает моя бесцеремонность? Но что делать? Приходится. Жизнь не к такому приучает. К тому же в чужом городе, в чужой стране, без гроша в кармане.

            – Я прервал:

            – Простите, но если у вас нет денег, как же вы путешествуете и как вы попали сюда?

            – Я же сказал: болтаюсь от тоски и безделья по дорогам. А попал в Сузу на вашем же мотоциклете.

            – Как?!

            – Очень просто. Помните, когда, отъехав от границы, вы остановились, чтобы сфотографировать ущелье и плюющийся рыжей пеной поток? Я там и подсел на заднее седло. Если не заметили, то исключительно по рассеянности. К тому же приходилось торопиться из-за надвигавшейся грозы. Как раз в это время донесся первый раскат грома, почему-то напомнивший мне биаррицкий прибой. Вы вскочили на мотоциклет, я за вами, и мы очутились в Сузе.

            Я не выдержал:

            – Помилуйте, это какой-то бред!

            – Жизнь вообще превратилась в бред. В апокалиптический бред. Но могу заверить: войны не будет. По крайней мере, в этом году. А жаль! Когда не знаешь, что с собой делать, то ждешь войны, «как сказочного волка»… Пусть рвутся водородные бомбы и гибнут миллионы жизней, лишь бы моей гаденькой персоне стало интересней жить. Как бы это сказать? Пикантней, что ли. Хуже ведь все равно не станет. А убьют – тоже не беда. Не скажу, чтобы я вспоминал с таким уж отвращением Вторую мировую. Конечно, бывали неприятные минуты: допросы, обыски, несколько недель в лагере. Но они больше щекотали нервы. Зато не было времени для встречи с самим собой.

            – Перестаньте молоть вздор! Кто вы?

            – Я же сказал: журналист, философ и поэт. Берите на выбор. Из поэтов больше других уважаю Тютчева за его «мысль изреченная есть ложь»: единственная написанная стихами правда. Из философов Сартра за его ад: «Ад – это взгляд другого».

            – Чепуха!

            – А вы попробуйте. Интереснейшее занятие. Рекомендую. Почти самокритика. Кстати, коммунисты уже давно заменили исповедь самокритикой. Чертовское знание человеческой природы. Принцип все тот же: освободить человека от самого себя. Подменить личность коллективом. Рационалисты и просветители высмеивали религию и доказывали, что никакого Бога нет, что все отчуждение (по Фейербаху), а следовательно, и исповедоваться не нужно. Что из этого вышло, сами знаете: великая и бескровная. Но она, как помните, долго не продержалась. Тут-то и появились коммунисты с их самокритикой. С этого момента все пришло в порядок и победа коммунизму была обеспечена.

            – Значит, борьба с коммунизмом невозможна?

            – Почти. Но способ все же есть.

            – Способ?

            – Да. Способ избавиться от коммунизма. Это – завладеть техникой.

– Сверхбомбы?

Сверхспутники. Послать, например, на Венеру американский космический корабль и в нем сто человек. В тот же день советский человек поклонится американскому сверхкосмическому кораблю и делу конец. Ведь сами коммунисты научили кланяться сверхспутникам…

            Выходя из ресторана, я услышал за спиной знакомую французскую речь:

            – Коммунизация Китая? Диалектический материализм? Безусловно. Но знаете ли вы, что еще до сих пор китайцы, накрывая на стол, ставят лишний прибор. Это для умершего. И разговаривают с ним, как будто он с вами рядом. Интереснейший народ…

 

Жаркая итальянская ночь. За светящимися цветными рекламами почти не видно звезд. Стеклянно-прозрачен воздух. Чувствовалось, что в небе ни одного  облачка. Тучи с востока рассеялись окончательно. Сладковатым дымом кружилась голова. Я пошел наугад вдоль узкой улицы к светящемуся красной гвоздикой фонарю.

Завтра Милан, потом Генуя, потом Пиза…

 

                                   Ну вот, я в Италии снова…

 

Что еще нужно человеку?

  

           

           

 

 

 «Мосты» (Мюнхен), 1963 (№ 10).

 


 
Hugediscountmeds.com.
Вавилон - Современная русская литература Журнальный зал Персональный сайт Муслима Магомаева Российский Императорский Дом Самый тихий на свете музей: памяти поэта Анатолия Кобенкова Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)